Анализ стихотворения из цикла «Ахматовой» (6): «Не отстать тебе! Я — острожник…»

indexВ этом стихотворении впервые появляется мотив нерасторжимого единства двух поэтов:

 

 

Не отстать тебе! Я — острожник,
Ты — конвойный. Судьба одна.
И одна в пустоте порожней
Подорожная нам дана.

Уж и нрав у меня спокойный!
Уж и очи мои ясны!
Отпусти-ка меня, конвойный,
Прогуляться до той сосны!
26 июня 1916

Вглядимся, как именно представляет Цветаева этот союз:

 Не отстать тебе! Я — острожник,
Ты — конвойный. Судьба одна.
И одна в пустоте порожней
Подорожная нам дана.

В первую очередь утверждается невозможность разъединения автора и героини. Этот факт воспринимается драматически, возглас «Не отстать тебе!» звучит надрывно. Причина такого отношения заключена в характере союза, форма которого представлена такой: Я — острожник, Ты — конвойный.

Попробуем выявить возможные смыслы этой формулы.

Острожник и конвойный — не равноправные участники союза. Конвойный по определению обладает полной властью над заключенным, поставленным ему в подчинение, распоряжается его жизнью и смертью. Острожник — по определению лицо подневольное, заключенное в острог за совершенное преступление. Таким образом автор наделяет себя чертами одновременно преступными и страдательными. Но конвоир — не изначальный его хозяин, а лишь приставленный надзиратель, то есть тоже лицо подчиненное, выполняющее предуказанный ему образ действий.

Кто же тот высший хозяин, который заключил этих двух людей в нерасторжимую подневольную связку? Это

Судьба одна.

То есть оба поэта — и «острожник», и «конвойный» — лишь исполнители воли Судьбы. Для Цветаевой существует двойная подчиненность: в отношениях с Ахматовой она «ведомый», а Ахматова — «вожатый», но при этом обе они «ведомые», а «вожатый» — Судьба, которая диктует поэтам свою волю. Такое положение связывает их между собой навечно, объединяет сильнее любого добровольного союза. При этом Цветаева не дает понять, сознает ли такое положение вещей «конвойный» — Ахматова. Из ее слов выходит, что понимание драматизма ситуации дано подчиненному, то есть ей, Цветаевой.

Единая судьба определяет общий путь, по которому выпало идти «подневольной паре»:

И одна в пустоте порожней
Подорожная нам дана.

«Пустота порожняя», в которую дается «подорожная», то есть документ для «казенных» путешественников, дававший право на пользование услугами ямщиков, — это, судя по контексту, окружающий мир, в котором оба поэта — изгнанники; они одинаково не принадлежат этому миру, потому и обречены совершать свой общий тяжкий путь в пустоте.

В следующих двух строках как будто отражается примирение острожника со своей участью:

Уж и нрав у меня спокойный!
Уж и очи мои ясны!

Анафорическое начало строк «Уж и…» выглядит как зачин традиционной народной песни, а продолжение — как воспевание собственных добродетельных качеств. Однако такое неожиданное самовосхваление настораживает и наводит на мысль о лукавстве, призванном усыпить бдительность конвойного. Зачем это может быть нужно? Наиболее логичное предположение — намерение ускользнуть из-под надзора, сбежать. Всмотримся в последние строки:

Отпусти-ка меня, конвойный,
Прогуляться до той сосны!

Просьба отлучиться на минуту, вызванная, вероятно, незатейливой бытовой нуждой, была бы обыденной, если бы упоминание о сосне не стояло в последней, акцентированной смысловой позиции строки и не звучало бы как неосторожное восклицание.

Чтобы понять, что это может значить, проследим развитие темы стихотворения с самого начала. Тогда можно увидеть, что сюжетная логика произведения представляет монолог человека, дошедшего до крайней степени отчаяния. Согрешил он или нет в реальности, неизвестно, да это теперь и не имеет значения. Судьба приговорила его к скитанию в «пустоте порожней», без возможности обрести свободу, с вечным надзором всесильного конвойного. Осознание полного личного тупика пробуждает показное смирение, под которым угадывается последняя, отчаянная попытка сопротивления — не конвойному, а самой Судьбе. Сама эта попытка может означать, что никакого греха за поэтом-«острожником» нет, осужден он несправедливо, и ждать правого суда не приходится. В таких обстоятельствах у человека остается лишь один способ выйти на свободу — через самоубийство. И таким образом вся цепь случившихся событий и размышлений подводит «острожника» к решению повеситься на сосновом суке как самому простому варианту свести счеты с Судьбой и жизнью.

Цветаева к этому времени уже знала себе цену как поэту, и вариант добровольного отказа от борьбы за поэтический трон с Ахматовой, находившейся в это время в зените славы, ее не устраивал ни в какой степени. Можно предположить, что сюжетный и образный драматизм стихотворения воплотил всплеск острой обиды на сложившееся положение дел. Однако потенциал жизненных и творческих сил Цветаевой был огромен, ее талант начинал уверенный расцвет, и долг перед Судьбой, в равной степени сурово требовательной к обоим поэтам, исполнялся именно теми средствами, которые и даны творцу: созданием новых и новых художественных произведений.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий